К основному контенту

Он же памятник… Кто ж его посадит? (о судьбе памяти)

  Читая про демонтаж памятника Булгакову, вспомнились почему-то «Джентльмены удачи»: Кто ж его посадит? Он же памятник!.. Ну, посадить – не посадить, а у памятников тоже своя судьба. И не всегда простая. Не простой была и судьба самого Булгакова, попавшего в свое время под жесткое идеологическое давление . И тут же всплывает другое… «Горе от ума» А.С. Грибоедова. Фамусовская логика там гласит: Уж коли зло пресечь: Забрать все книги бы, да сжечь. Но, к счастью, рукописи не горят. Памятники, ведь, они еще никогда не участвовали ни в какой войне. Однако, войны, к сожалению, всегда затрагивают всех и вся. Памятник писателю – нерукотворный, и, значит, вечный. Но вспоминается и Сергей Довлатов. Процитируем историю, рассказанную им в одной из передач: Когда Хрущев разоблачил культ личности, в ленинградском Пушкинском доме было назначено собрание на эту тему. В указанный час сотрудники потянулись в зал и встретили на лестнице доктора филологических наук, профессора Серман...

Он же памятник… Кто ж его посадит? (о судьбе памяти)

 

Читая про демонтаж памятника Булгакову, вспомнились почему-то «Джентльмены удачи»:

Кто ж его посадит? Он же памятник!..

Ну, посадить – не посадить, а у памятников тоже своя судьба. И не всегда простая. Не простой была и судьба самого Булгакова, попавшего в свое время под жесткое идеологическое давление.

И тут же всплывает другое… «Горе от ума» А.С. Грибоедова. Фамусовская логика там гласит:

Уж коли зло пресечь:

Забрать все книги бы, да сжечь.

Но, к счастью, рукописи не горят.

Памятники, ведь, они еще никогда не участвовали ни в какой войне. Однако, войны, к сожалению, всегда затрагивают всех и вся. Памятник писателю – нерукотворный, и, значит, вечный.

Но вспоминается и Сергей Довлатов. Процитируем историю, рассказанную им в одной из передач:

Когда Хрущев разоблачил культ личности, в ленинградском Пушкинском доме было назначено собрание на эту тему. В указанный час сотрудники потянулись в зал и встретили на лестнице доктора филологических наук, профессора Сермана, который спешил к выходу. Сослуживцы решили, что профессор не в курсе дела, и стали побуждать его вернуться, на что профессор Серман сдержанно ответил: я с покойниками не воюю.

То, что касается культурного наследия человечества, может быть осмыслено сквозь призму этого же наследия. Поэтому «Дотошный литературовед» решил сегодня поделиться этой культурной рефлексией… и напоследок вспомнить самого Булгакова:

Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! («Мастер и Маргарита»)

Поделитесь статьёй и следите за «Дотошным литературоведом» впереди ещё много интересных материалов о русском языке и, конечно, о литературе!

 

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

«Мастер и Маргарита»: отсылки к «Фаусту», которые замечают не все

Роман «Мастер и Маргарита» давно стал одной из самых обсуждаемых книг русской литературы XX века. Читатели ищут в нём сатиру на советскую действительность, философский роман о добре и зле, историю любви, мистику и религиозные мотивы. Однако многие детали произведения становятся гораздо понятнее, если помнить: перед нами не просто «роман о дьяволе», а сложный диалог с «Фаустом». Связь между двумя произведениями настолько глубока, что без неё многие сцены «Мастера и Маргариты» теряют часть своих смыслов. При этом Булгаков не копирует Гёте, а переосмысляет классический европейский сюжет применительно к XX веку. Эпиграф: ключ ко всему роману Первую и самую важную отсылку Булгаков помещает уже в начале книги. Эпиграф к роману взят из «Фауста»: «…так кто ж ты, наконец? — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эти слова принадлежат Мефистофелю — одному из самых известных демонических образов мировой литературы. Именно через этот эпиграф Булгаков предлага...

Творец и власть: почему компромисс часто становился трагедией?

Отношения между творческой личностью и официальной властью в разные исторические эпохи почти всегда складывались драматично. В целом можно выделить три основные модели поведения: художник либо разделяет официальную идеологию; либо открыто ей противостоит; либо пытается сохранить нейтралитет. Однако нейтралитет далеко не всегда был возможен. В ряде исторических ситуаций писатели и художники оказывались вынуждены идти на так называемый «компромисс». И именно такие компромиссы нередко становились для них трагическими. Особенно показательна в этом отношении советская эпоха, и прежде всего период сталинского режима. Это была система, в которой пространство нейтралитета фактически исчезало: любое явление воспринималось исключительно в логике «за» или «против». Отсутствие лояльности к официальной идеологии автоматически делало человека «подозрительным элементом». Рассмотрим два показательных случая творческих личностей, оказавшихся в ситуации вынужденного ко...

Пастернак и Нобелевская премия: история «добровольного» отказа

Проработав около 10 лет над романом «Доктор Живаго», в 1956 году Пастернак передал рукописи романа в редакции журналов «Новый мир» и «Знамя», а также в издательство «Художественная литература». Однако, как выяснилось позднее, публикация романа в Советском Союзе ещё долгие годы оставалась невозможной. Вместо этого 10 ноября 1957 года роман в переводе вышел в Италии.  Хотя Пастернак предупреждал издателя, что если публикация романа в СССР будет отложена и итальянское издание опередит её, то это создаст для автора драматическую ситуацию, издатель Джанджакомо Фельтринелли всё же опубликовал книгу. Более того, Фельтринелли мог издать роман и без согласия автора, поскольку Советский Союз в то время не признавал международную конвенцию об авторском праве. По существу, он так и поступил: формально уведомив Пастернака, он не принял во внимание его опасения. Вскоре Фельтринелли издал и русскоязычную версию романа, тем самым обеспечив себе авторские права на произведение во всём мире, кроме С...