К основному контенту

«Человек умирал, разрушался, а мастер продолжал жить»: трагедия и мистика Михаила Врубеля

Русский духовный ренессанс стал культурной средой, в которой искусство оказалось погружено в контекст космических и метафизических проблем.

Наиболее мистически настроенные представители русской культуры начала XX века ожидали от искусства настоящего чуда. В центре внимания оказались выдающиеся деятели разных видов искусства, сами глубоко увлечённые мистикой. На роль своеобразных «мессий» претендовали: в музыке — Скрябин, в литературе — Александр Блок, в живописи — Михаил Врубель. Все три имени так или иначе связаны с русским символизмом. И именно в контексте символизма становится наиболее понятной эстетическая концепция этих художников: через искусство они стремились выйти в пространство иного бытия.

На этот раз речь пойдёт о творческих поисках Михаила Врубеля — поисках, которые в итоге привели гениального художника в психиатрическую клинику.

Получив блестящее образование, Врубель заметно выделялся среди русских художников своей исключительной эрудицией. Уже в юности круг его интересов был необычайно широк. Особое место занимало увлечение философией Иммануила Канта. Разнообразными были и творческие интересы художника: Врубель работал в живописи, графике, декоративной скульптуре и других видах искусства. 

Однако вершиной его творчества, безусловно, стал цикл «Демонов». Замысел «Демона» возник у Врубеля ещё в 1880-х годах. Именно тогда появляется первая версия картины, которую художник впоследствии уничтожил. Вообще Врубель нередко уничтожал собственные работы. Близкие, понимавшие масштаб его таланта, тайно собирали разорванные полотна, бережно склеивали их и сохраняли. Но во многих случаях художник просто писал новую картину поверх старой, навсегда уничтожая многочисленные шедевры.

Тема Демона становится центральной в московский период творчества Врубеля начиная с 1890 года. В эти годы художник создаёт множество произведений на эту тему, в том числе майоликовую скульптуру «Голова Демона» (1894, Русский музей). Кульминацией же становится знаменитая картина «Демон поверженный» (1902, Третьяковская галерея).

Над этим полотном Врубель работал с невероятным напряжением сил. Все вокруг уже знали, что художник полностью поглощён созданием произведения, которое вскоре представит публике. Когда работа была завершена, Государственная Третьяковская галерея рассматривала возможность её приобретения, однако после обсуждений было принято решение отказаться от покупки.

После этого случая в поведении художника начинают происходить резкие изменения. Врубель агрессивно пытается доказать окружающим собственную гениальность, демонстрирует признаки тяжёлого психического расстройства и оказывается в психиатрической клинике.

Однако госпитализация стала лишь началом трагедии. В те годы Врубель ещё иногда мог работать, создавая по-настоящему гениальные произведения. Именно в психиатрической больнице он написал портрет Валерия Брюсова.

Потрясённый творческой силой художника, Брюсов позже скажет о нём знаменитую фразу: «Человек умирал, разрушался, а мастер продолжал жить».

Как ни пытался Врубель найти силы сопротивляться болезни, судьба нанесла ему ещё один страшный удар — художник потерял зрение. Это стало фактическим концом его жизни. Гениальный живописец больше никогда не увидит любимых образов и красок.

Ослепший и тяжело больной Врубель однажды привёл себя в порядок и сказал санитару, ухаживавшему за ним: «Хватит здесь лежать, пойдём в Академию». На следующий день его тело уже лежало в Академии художеств.

Несмотря на то что отношение к творчеству Врубеля постепенно менялось — во многом благодаря драме его судьбы, — ещё долгое время он оставался гением, по-настоящему оценённым лишь узким кругом людей. Даже после смерти художника зал его выставки в Париже почти пустовал. Однако организаторы вспоминали, что в этот пустой зал постоянно приходил один человек и часами стоял перед работами Врубеля. Этим человеком был Пабло Пикассо.

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

«Мастер и Маргарита»: отсылки к «Фаусту», которые замечают не все

Роман «Мастер и Маргарита» давно стал одной из самых обсуждаемых книг русской литературы XX века. Читатели ищут в нём сатиру на советскую действительность, философский роман о добре и зле, историю любви, мистику и религиозные мотивы. Однако многие детали произведения становятся гораздо понятнее, если помнить: перед нами не просто «роман о дьяволе», а сложный диалог с «Фаустом». Связь между двумя произведениями настолько глубока, что без неё многие сцены «Мастера и Маргариты» теряют часть своих смыслов. При этом Булгаков не копирует Гёте, а переосмысляет классический европейский сюжет применительно к XX веку. Эпиграф: ключ ко всему роману Первую и самую важную отсылку Булгаков помещает уже в начале книги. Эпиграф к роману взят из «Фауста»: «…так кто ж ты, наконец? — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эти слова принадлежат Мефистофелю — одному из самых известных демонических образов мировой литературы. Именно через этот эпиграф Булгаков предлага...

Творец и власть: почему компромисс часто становился трагедией?

Отношения между творческой личностью и официальной властью в разные исторические эпохи почти всегда складывались драматично. В целом можно выделить три основные модели поведения: художник либо разделяет официальную идеологию; либо открыто ей противостоит; либо пытается сохранить нейтралитет. Однако нейтралитет далеко не всегда был возможен. В ряде исторических ситуаций писатели и художники оказывались вынуждены идти на так называемый «компромисс». И именно такие компромиссы нередко становились для них трагическими. Особенно показательна в этом отношении советская эпоха, и прежде всего период сталинского режима. Это была система, в которой пространство нейтралитета фактически исчезало: любое явление воспринималось исключительно в логике «за» или «против». Отсутствие лояльности к официальной идеологии автоматически делало человека «подозрительным элементом». Рассмотрим два показательных случая творческих личностей, оказавшихся в ситуации вынужденного ко...

Пастернак и Нобелевская премия: история «добровольного» отказа

Проработав около 10 лет над романом «Доктор Живаго», в 1956 году Пастернак передал рукописи романа в редакции журналов «Новый мир» и «Знамя», а также в издательство «Художественная литература». Однако, как выяснилось позднее, публикация романа в Советском Союзе ещё долгие годы оставалась невозможной. Вместо этого 10 ноября 1957 года роман в переводе вышел в Италии.  Хотя Пастернак предупреждал издателя, что если публикация романа в СССР будет отложена и итальянское издание опередит её, то это создаст для автора драматическую ситуацию, издатель Джанджакомо Фельтринелли всё же опубликовал книгу. Более того, Фельтринелли мог издать роман и без согласия автора, поскольку Советский Союз в то время не признавал международную конвенцию об авторском праве. По существу, он так и поступил: формально уведомив Пастернака, он не принял во внимание его опасения. Вскоре Фельтринелли издал и русскоязычную версию романа, тем самым обеспечив себе авторские права на произведение во всём мире, кроме С...