Лубок (лубочная картинка, лубочный лист, потешный лист, простовик) – это особый мир, в котором удивительным образом соседствуют смех и поучение, религиозные сюжеты и сатира, повседневная жизнь и миф. Если попытаться ответить на вопрос простыми словами – что такое лубок, то проще всего сказать так: это народная картинка, которая одновременно и рассказывает историю, и оценивает её, и нередко подшучивает над ней.

Свое название лубок получил от материала, на котором изначально делались печатные формы – внутреннего слоя коры дерева, луба. Такие изображения печатались на дешёвой бумаге и расходились очень широко: их продавали на ярмарках, в лавках, на улицах, почти как сегодняшние дешёвые массовые издания или открытки.

Темы лубка были самыми разными. Здесь встречались и сказочные сюжеты, и библейские сцены, и изображения исторических событий, и бытовые зарисовки. Но особое место занимали сатирические картинки – те самые, в которых народная мысль позволяла себе говорить «в лоб» о том, что обычно не произносилось вслух. Именно здесь и появляется главная особенность лубка – его двойное дно. Снаружи это может быть простая, даже наивная сцена, а внутри – ирония, намёк, аллегория или социальная критика.

Появившись в XVII веке, лубочные изображения очень быстро стали чем-то вроде «визуального языка» народа. Они существовали в той же ярмарочной и уличной культурной среде, что и народный кукольный театр Петрушки – ещё один важный элемент русской смеховой традиции.

Лубочные картины выполняли сразу несколько функций: рассказывали истории, высмеивали человеческие пороки, объясняли сложные вещи и просто развлекали. По сути, лубок был способом «читать глазами» в эпоху, когда большая часть населения не умела читать. Короткие подписи – иногда в стихах, иногда в прозе – лишь дополняли изображение, но не были его основой.

Со временем влияние лубка вышло далеко за пределы ярмарочного искусства. Его нередко называют одним из предшественников русского комикса: в нём уже есть сцена, сюжетность и выразительная визуальная драматургия. Более того, отголоски лубочной эстетики можно увидеть и в русском авангарде начала XX века – у художников вроде Михаила Ларионова, Казимира Малевича и других, которые сознательно обращались к наивной, «народной» форме изображения.

Интересно, что лубок не ограничивался только развлечением или простым поучением. Уже в XVIII веке он начинает выполнять и более практическую роль, постепенно превращаясь в инструмент формирования общественного мнения. Появляются изображения, которые можно назвать ранними формами визуальной пропаганды или социальной рекламы. Например, распространялись лубки, посвящённые прививкам от оспы: на одних изображениях здоровые дети противопоставлялись больным и страдающим, на других – подчёркивался контраст между «правильным» и «неправильным» поведением. Такие сюжеты распространялись при Павле I и при Александре I и стали одним из первых примеров использования изображения как средства убеждения.

Сегодня лубок часто воспринимается как что-то наивное, почти детское искусство прошлого. Но это лишь внешнее впечатление. За яркостью и простотой формы скрывается удивительно точный, острый и иногда даже беспощадный взгляд на мир. Лубок – это своеобразное зеркало народного сознания: живое, ироничное и очень честное.

Лубок не был одиноким явлением. Он существовал рядом с другими формами народного зрелища, среди которых особое место занимал раёк – своеобразный «театр картинок», превращавший изображение в живое представление. Если вам интересно, как выглядел этот почти забытый мир русской ярмарки, читайте статью «Раёк: забытый театр русской ярмарки».