Недавно мы уже говорили о том, почему ранний русский символизм проявлял особый интерес к теме зла. Однако не менее любопытен и другой вопрос: почему же образ дьявола оказался настолько востребованным в литературе?

На первый взгляд ответ кажется очевидным: дьявол – традиционное воплощение зла. Но история литературы показывает, что писателей привлекала эта фигура вовсе не только как символ греха или разрушения.

Практически каждая эпоха создаёт своего дьявола.

Средневековая литература видела в нём врага человеческой души. Романтики превратили его в бунтаря против миропорядка. В литературе XIX–XX веков он всё чаще становится собеседником человека, искусителем, философом или даже критиком общества.

Любопытно, что образ дьявола почти никогда не используется только для того, чтобы рассказать о зле. Через него писатели обычно ставят гораздо более сложные вопросы: о свободе, ответственности, соблазне, власти, истине и природе человека.

Поэтому история литературного дьявола – это в каком-то смысле история человеческих представлений о самом себе.

Особенно ярко эта традиция проявилась в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», где образ Воланда оказывается частью многовекового литературного диалога с «Фаустом» Иоганна Вольфганга Гёте. О том, как Булгаков переосмыслил классический сюжет, мы подробно рассказываем в статье «Мастер и Маргарита»: отсылки к «Фаусту», которые замечают не все.